Подвергшиеся обвинениям за «трансграничную симпатию»


Женщина-уйгурка с ребенком на ночном рынке в Хотане, городе на западе Синьцзяна. 15 апреля 2015 года.

Женщина-уйгурка с ребенком на ночном рынке в Хотане, городе на западе Синьцзяна. 15 апреля 2015 года.

Почему этнических казахов в западном Китае заключают под стражу по самым разным причинам? Какой будет национальная политика Пекина в Синьцзяне во второй срок правления Си Цзиньпина? На эти и другие вопросы в интервью Азаттыку ответил известный чешский ученый-синолог.

В интервью Азаттыку китаист Института востоковедения Академии наук Чехии в Праге Ондрей Климеш поделился своими мыслями по поводу некоторых аспектов национальной политики Пекина в Синьцзяне. Ученый-востоковед Климеш владеет китайским и уйгурским языками, жил и получил образование в Синьцзяне и на Тайване.

Азаттык: Господин Климеш, некоторые этнические меньшинства в Синьцзяне в последнее время стали часто жаловаться на «массовые задержания со стороны властей», «ограничение свободы слова» и «строгий контроль социальной активности». Как вы думаете, почему за последние годы так резко ухудшилась ситуация?

Ондрей Климеш: В последние годы мы наблюдаем насилие [со стороны властей] и эскалацию гонений, а также усиление сопротивления против гонений. Стремление Китая доминировать в Синьцзяне имеет длительную историю. После того как в 1759 году последняя имперская династия завоевала этот регион, здесь [в Синьцзяне] постоянно происходили восстания. Длительного мирного периода еще не было. Постоянно появлялась политическая оппозиция – вначале против маньчжуров, сейчас против ханьской власти, против Китайской Народной Республики. Как мы наблюдаем, это многослойная оппозиция. С прошлого года государство усилило репрессии, в соответствии с этим усилились несогласие и сопротивление.

Азаттык: Можем ли мы рассматривать кампанию китайских властей по борьбе с терроризмом в Синьцзяне отдельно от подавления социальной активности? Первая кампания во многом воспринимается как меры, направленные против уйгурского сепаратизма. Второй новый феномен кажется ограничением социальной активности казахов. К примеру, недавно прозвучало сообщение «о задержании группы казахов за просмотр поединка» профессионального боксера Каната Ислама, уроженца Синьцзяна, который сейчас в соревнованиях выступает за Казахстан.

Репатрианты из Китая, обеспокоенные судьбой оставшихся в Китае родных, пришли к представительству МИД в Алматы. 24 октября 2017 года.

Репатрианты из Китая, обеспокоенные судьбой оставшихся в Китае родных, пришли к представительству МИД в Алматы. 24 октября 2017 года.

Ондрей Климеш: Борьба с терроризмом и радикальным исламизмом, которая сейчас ведется по всему миру, для Китая является лишь поводом для подавления религиозных и этнических меньшинств, политических оппонентов. В Синьцзяне имели место террористические атаки. Однако влияние таких международных исламистских радикальных группировок, как «Аль-Каида», на группы в Синьцзяне, кажется, очень ограниченно. Можно сказать, что его даже нет, потому что Синьцзян – это регион, который находится под жестким контролем. Иностранным группировкам туда очень сложно внедриться. Основа сопротивления – политическое недовольство, реакция на репрессивную политику. Это видно по составу совершённых нападений и их видам. Большинство нападений совершено на государственные учреждения с использованием ножей и самодельных взрывных устройств. Если почитать новости государственного информационного агентства Синьхуа, то выходит, что «было совершено террористическое нападение», «было уничтожено десять террористов», «мирные жители не пострадали».

В аргументах Пекина, который утверждает, что «проблема в терроризме, сепаратизме и радикальном исламе», много недостатков. Нынешняя ситуация показывает, что правительство подавляет любую оппозицию, любое инакомыслие. Прилагает силы для культурной ассимиляции меньшинств.

Азаттык: Как кампания по борьбе с терроризмом и сепаратизмом в Синьцзяне отражается на жизни рядовых жителей, уйгуров? Какие районы региона больше всего страдают от терактов и антитеррористических действий?

В аргументах Пекина, который утверждает, что «проблема в терроризме, сепаратизме и радикальном исламе», много недостатков. Нынешняя ситуация показывает, что правительство подавляет любую оппозицию, даже любое различие.

Ондрей Климеш: Сильно пострадал южный Синьцзян. Это колыбель уйгурской культуры. Это оазис в Такламакане. Это такие города, как Куча, Аксу, Кашгар, Яркенд и Хотан. Во многих городах уйгуры всё еще составляют большинство. Ханьцев мало: в основном политические представители и полицейские. Очень бедный регион. Основной причиной обострения конфликта является экономическая дискриминация уйгуров. Существует угроза, что они могут стать маргинальной группой на родной земле. Внешняя политика Китая подобна этой. Для Си Цзиньпина [президент Китая] Синьцзян играет важную роль в проекте «Один пояс – один путь». Также для этого проекта важен и Казахстан. Синьцзян играет важную роль и для налаживания отношений с Пакистаном. Энергетический коридор, который должен быть протянут от порта Гвадар до Внутреннего Китая, проходит через этот регион. Синьцзян, в том числе Кашгария, ставшая, как и Шэньчжэнь, особой экономической зоной, имеет большое значение. Крупные китайские компании вливают капитал, в большом количестве приезжают трудовые иммигранты из числа ханьцев. Уйгуры и другие нацменьшинства получают лишь малую толику выгоды от этого «развития».

Азаттык: Представители меньшинств, бежавшие или переехавшие за границу, поднимают проблему потери культурной идентичности, ограничения прав на получение образования на родном языке. Как вам видится эта проблема?

Ондрей Климеш, китаист Института востоковедения Академии наук Чехии.

Ондрей Климеш, китаист Института востоковедения Академии наук Чехии.

Ондрей Климеш: Правительство Синьцзяна подвергает трансформации всю систему образования. Согласно Конституции и региональным законам, образование должно осуществляться на языке нацменьшинств – уйгурском, казахском и кыргызском языках. Система образования, которая была адаптирована к языкам меньшинств, теперь подвергается конвертации и становится моноязычной. Инструкции даются только на китайском языке. Это один из способов культурной ассимиляции. Это не новое явление как тип политики. Политика аккультурации, осуществляемая за счет адаптации тюркских народов к нормам ханьской культуры, продолжается с начала XIX века. Наибольших результатов в использовании этой политики достигли коммунисты. Китайский язык стал основным языком в Урумчийском университете только в начале 2000-х годов.

На Всемирном курултае казахов выступили в защиту казахов Китая (23 июня):

https://rus.azattyq.org/a/kazakhstan-china-klimesh-interview/28824591.html

Advertisements

About The Eastturkestan Government in Exile
The Official Website of Eastturkestan Government in Exile

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: